| |
|
"Я приношу публичное извинение: как несправедлив был я по
отношению ко всем этим таможенникам и милиционерам в бывшем
Советском Союзе, которых я считал недружелюбными или
придирчивыми. По сравнению с людьми из El Al они сама
обходительность! Когда через час и 15 минут эти инквизиторы
прекращают свои попытки поймать меня на противоречиях, я даю
себе клятву: "Больше никаких дел с ними я не имею". |
Контроль, который практикует авиакомпания El
Al, заставляет чаще биться сердце – и приводит к удивительному
пониманию. Последний раз такой ужас перед провалом, такой страх,
с которым я готовился к испытанию, я, пожалуй, испытал перед
выпускными экзаменами. Я опять и опять просматриваю свои
документы и в уме перебираю различные варианты в поисках
наилучшего ответа. Отчаяние чуть не приводит меня к зеркалу –
чтобы выработать уверенное выражение лица, а не то в самый
неподходящий момент мой лоб покроется холодным потом.
Дрожь в коленках
Нет, я готовлюсь не к экзамену в Государственной думе на предмет
верности России, не к интервью с высокопоставленным московским
функционером – мои нервы напряжены в предвкушении рядового
полета на самолете. В шок меня поверг телефонный звонок из
туристического агентства: без лишних объяснений российская
авиакомпания "Трансаэро" аннулировала мою бронь на Тель-Авив.
Единственным выходом, чтобы вовремя попасть на Землю Обетованную
на интервью, оставался рейс израильской авиакомпании El Al.
Когда я услышал два этих слова, у меня задрожали колени.
Часовые мучения
Сразу ожили старые воспоминания. В конце марта в аэропорту Киева
я после таможенного досмотра, ничего не подозревая, весело
отправился на регистрацию. В пяти метрах от окошка у стойки
стоял молодой человек с более ли менее невинным выражением лица,
который отвел меня в сторону. Это стало началом мучения,
продолжавшегося более часа.
Торг с милицией
Меня действительно не слишком трогают подобные проверки: кому на
таджикской таможне приходилось выкладывать из своего чемодана
замечательные лакомства, кто проходил хорошо вооруженных и столь
же пьяных контролеров на Северном Кавказе, кто вел бесконечный
торг с московским милиционером о взятке, помахивая при этом
перед носом стража порядка собственными правами, того не так уж
легко вывести из равновесия рутинной проверкой.
Перекрестный допрос перед регистрацией
Итак, я еще пребывал в прекрасном настроении, когда человек из
El Al, молодой украинец, с любезной улыбкой и невинным
выражением лица взял мои кредитные карты, совершенно спокойно
просмотрел все мои бумаги, лежавшие в сумке, и приступил к
перекрестному допросу. Почему в Израиль? Что за интервью? Почему
у вас нет письменного приглашения? Почему сегодня? Почему этим
рейсом? Где вы были вчера? Где вы ночевали позавчера? Можете ли
вы это доказать? Сохранился ли у вас счет из отеля? С кем вы
обедали? Что вы делаете в Киеве? Можете ли вы это доказать? Кому
принадлежат ваши кредитные карты? На каком основании они вам
принадлежат? С кем вы контактировали за последние сутки?
Нобелевская премия за вопросы
Перечень можно было бы продолжать до бесконечности. Если бы
существовала Нобелевская премия за изобретение вопросов – этот
человек ее бы заслужил. Очевидно, работа у него сдельная и
платят ему в зависимости от количества вопросов. Похоже, как
немец, живущий в Москве, я каким-то образом попадаю под
подозрение – не помогает даже аккредитация российского, а также
украинского министерства иностранных дел.
Умотать и заставить нервничать
Когда я и через полчаса сохраняю спокойствие –
таджикско-кавказская школа – он сам начинает волноваться, ведь
цель его тактики очевидна: умотать преступника, то есть
пассажира, и заставить его нервничать. С моими документами мой
мучитель отправляется к своему начальству. Теперь три человека
из El Al в пяти метрах от меня в течение четверти часа
обсуждают, переходя то на шепот, то на крик, мою судьбу как
пассажира. Меня так и подмывает обернуться и сказать: "Уж лучше
я как-нибудь обойдусь". Все трое дико жестикулируют. Они
постоянно куда-то названивают. Затем за дело берется сам
начальник, и перекрестный допрос уже ведется втроем.
Как еретик перед инквизиторами
Если терроризм приводит к подобному психологическому террору,
значит, он в достаточной степени достиг своей цели, печально
размышляю я – и стараюсь, чтобы с лица у меня не исчезала
улыбка. Наверное, так должны чувствовать себя еретики перед
инквизиторами. Я приношу публичное извинение: как несправедлив
был я по отношению ко всем этим таможенникам и милиционерам в
бывшем Советском Союзе, которых я считал недружелюбными или
придирчивыми. По сравнению с людьми из El Al они сама
обходительность! Когда через час и 15 минут эти инквизиторы
прекращают свои попытки поймать меня на противоречиях, я даю
себе клятву: "Больше никаких дел с ними я не имею".
Красный, как загранпаспорт
Ан нет! После того как "Трансаэро" так подло со мной поступило,
я с дрожью готовлюсь к новому перекрестному допросу. Когда я
оказываюсь в аэропорту "Домодедово" перед зоной безопасности El
Al, мне становится почти так же не по себе, как в кресле у
стоматолога. Здесь у них вместо двух стоек для перекрестного
допроса целая дюжина. Мой пульс! Когда наконец подходит моя
очередь, мое лицо такое же красное, как загранпаспорт. "Какова
цель вашей поездки?" – спрашивает меня молодая русская женщина в
форме El Al. Началось!
Сюрприз у стойки
"Ах, интервью? С Невзлиным? Из ЮКОСа? " Я поспешно раскрываю
свою сумку: "Здесь все бумаги, поясняющие, почему я лечу именно
сегодня, где я ночевал позавчера". Женщина из El Al улыбается
еще более любезно: "Что вы думаете об олигархах?" Я нервно
выкладываю на стол мои кредитные карты. "Как вам понравилось в
Москве?" – невозмутимо продолжает она. Вдруг напряжение у меня
спадает, а пульс приходит в норму. "Я учила немецкий в
университете", – говорит она и расплывается в широчайшей улыбке.
Светская беседа вместо перекрестного допроса
Я полностью выбит из колеи. Как я попал! Я готовился к
перекрестному допросу – и не смог вовремя переключиться на
светскую беседу. "Боже мой, вы словно к экзамену готовились, –
говорит этот ангел в форме El Al и возвращает мне мои документы:
– Не первый раз летите нашей авиакомпанией?" Я рассказываю ей о
перекрестном допросе в Киеве. Она улыбается. "Позвольте мне не
комментировать действия моих коллег", – произносит она с озорной
улыбкой, которая говорит больше, чем любой комментарий. "Я
думал, что дело в системе, – отвечаю я. – Но эти люди создают
впечатление о компании. Благодарю вас за понимание!"
|
|